24 декабря исполняется 210 лет со дня рождения поэта Адама Мицкевича

Наш великий соотечественник родился в бывшем Новогрудском уезде Гродненской, а потом Минской губернии. Где конкретно? Среди литературоведов споры об этом то разгораются, то затихают. Одни указывают на сам Новогрудок, другие — на Заосье под Барановичами, третьи — на придорожную корчму. Мне же куда убедительнее кажутся аргументы в пользу одного из еще двух Заосий, существовавших в том же уезде в позапрошлом столетии. Но в данном случае они не столь существенны, поскольку Новогрудчина в любом случае остается родиной Мицкевича, его жизненной и творческой колыбелью.

Белорус? Поляк? Литвин (литовец)?

Поначалу вопрос о национальности Мицкевича я вообще в этой статье не хотел затрагивать. Но тут пришло в редакцию на мое имя письмо читателя из Минска Геннадия Балаболова, упрекавшего меня в отсутствии должного патриотизма: "…читаю у вас уже в который раз — "великий польский поэт — прославленный уроженец земли Новогрудской Адам Мицкевич". Режет слух и досадно. Мицкевич называл себя литвином, т. е. белорусом. Не литовцем, летувисом, т. е. балтом, а литвином. Тогда почему сразу не сказать о Мицкевиче как о белорусе".На мой взгляд, вопрос здесь и куда сложнее, и куда проще. Ведь Мицкевич сам не делил себя, и мы тоже не имеем права этого делать. К тому же патриотические чувства, понимание родины у поэта со временем менялись. Впрочем, обо всем по порядку.

Гении не делятся

Весь парадокс в том, что лет 20 назад я и сам мыслил подобно читателю Балаболову. Начну, пожалуй, с личного. Адам Мицкевич вошел в мою жизнь с 1955 года, когда отмечалось 100-летие со дня его смерти. Тогда по собственному выбору я начал писать дипломную работу "Адам Мицкевич — публицист". И обнаружил много преинтереснейших сведений о нем как о патриоте своей родины, борце за свободу европейских народов. Газета, которую он издавал в Париже во время революции 1848 года, так и называлась — La Tribune des Peuples ("Трибуна народов"). А еще оказалось, что Мицкевич предвидел многое из будущего — даже телевидение, даже полеты в космос. Недаром его считали не только гением, но и пророком.

А потом у меня было еще составление белорусского сборника произведений Мицкевича, посвященных новогрудскому краю, подготовка к печати белорусского перевода его эпопеи "Пан Тадеуш", сделанного Брониславом Тарашкевичем, работа над книгой "Адам Мицкевич и Беларусь" и многое другое. Думается, именно поэтому 10 лет назад, когда во всем мире отмечалось 200-летие со дня рождения нашего великого соотечественника, из Польши мне пришло приглашение принять от Беларуси членство в Международном юбилейном комитете.

Но ехал я в Варшаву на заседание комитета, а потом и на юбилейную научную конференцию, хотя и вооруженный различными книгами, однако в смятении чувств. Ведь предстояло доказывать то, о чем, по существу, и пишет Геннадий Балаболов: мол, и мы, белорусы, имеем право на наследие поэта. Потому что родился он на нашей, новогрудской, земле. Предком его был восточнобелорусский крестьянин Митька (вычитал у польского исследователя), а другой представитель этого разветвленного рода стал белорусским писателем Якубом Коласом! И главное: как поэт Адам Мицкевич возрос на белорусской действительности, на богатейшем белорусском фольклоре. На основании всего вышеизложенного и многого другого некоторые горячие патриоты и утверждали (Балаболов здесь далеко не первый), не допуская ни малейшего компромисса: Мицкевич стопроцентно белорусский. И баста!

Но одновременно существовали и другие крайние позиции. Я видел польские путеводители, где однозначно утверждалось: Новогрудчина — польская земля, поскольку там родился Мицкевич. А литовцы, усмехаясь, сразу же ссылались на первую строку поэмы "Пан Тадеуш": O Litwo! Ojczyzno moja… — О, Литва! Моя Отчизна…" "А ваш Новогрудок — это Наугардукас, первая или вторая, после полулегендарной Воруты, столица Великого Княжества Литовского. И Миндовг, коронованный там, это наш и только наш Миндаугас…". Споры, случалось, заходили в тупик. "Не хватало еще, чтобы они снова разгорелись на юбилейной конференции, не пристало, чтобы я стал одним из разжигателей", — думалось под перестук вагонных колес.

Однако уже на первом пленарном заседании в выступлениях именитых общественных деятелей, ученых, писателей была поставлена одна из главных точек над "i" всей конференции: наследие великого поэта принадлежит не только польскому, но и белорусскому, и литовскому народам, всем славянским народам, всей Европе, всей земной цивилизации.

Восхождение

А как же тогда быть с родиной, с национальными чувствами? — вопрошали другие участники юбилейной конференции. И как все это понимал сам Мицкевич? Общие положения требовалось наполнить конкретным содержанием.

И тут уже я смело включился в дискуссию, показывая, как у поэта менялось, наполнялось новым историческим содержанием понимание Отчизны. Это как восхождение на гору: с каждым новым шагом открываются новые горизонты. Взойдем же, хотя бы пунктирно, вместе с поэтом на высокие, светлые, но и тернистые вершины его жизни.

Начались они с живописных холмов Новогрудчины. Потом состоялись восхождения на гору Гедимина в университетском Вильно, крымский Аюдаг, крутые Альпы. Параллельно покорялись вершины творческие: писались романтические баллады и романсы, исторические поэмы "Гражина" и "Конрад Валленрод", ностальгические "Крымские сонеты", основанные на белорусском фольклоре "Дзяды", прощание со старыми шляхетскими иллюзиями — "Пан Тадеуш". Все выше и выше! Вплоть до лозаннских лирических миниатюр, рожденных в швейцарских Альпах. Изящных, маленьких, но обнимающих, охватывающих уже весь мир.

"Чтобы познать поэта…"

Другой европейский гений, Иоганн Вольфганг Гете, с которым Адам Мицкевич встречался и беседовал в саксонском Веймаре, как-то сказал: кто хочет познать поэта, должен побывать в его стране. Это в полной мере относится и к автору "Пана Тадеуша". Только поднявшись в древнем Новогородке на Замковую гору, постояв у ее подножия в старинном храме, где крестили будущего поэта, побродив по его стезям на берегах таинственного озера Свитязь, можно приступать к чтению Мицкевича не ради знания, а для души.

Детство Адама, как и положено гению, наполнено "небесными знаками". Это и исцеление от тяжелой болезни, и пожар в городе, и отступление войск Наполеона. Особенно мальчик любил слушать белорусские народные песни и сказки из уст надомных людей Гонсевской и Блажея. Когда подрос и пошел в новогрудскую школу, содержавшуюся монахами-доминиканцами, вместе с будущим поэтом и фольклористом Яном Чечотом не пропускал в окрестных деревнях народные празднества — свадьбы, крестины, дожинки, запоминал народные песни, смотрел обряды. И, конечно же, хорошо усвоил белорусское просторечье. Позже, в лекциях в Коллеж де Франс, он даст высокую оценку белорусскому языку, древнему и богатому.

Еще можно вспомнить поездки с родителями, а потом и самостоятельно по местечкам и фольваркам Новогрудчины, где жили многочисленные родственники и друзья. Душа поэта жадно впитывала все увиденное и услышанное. Пока его не очень волновало, как называть новогрудский край. В государственном отношении он вошел в состав Российской империи. Но местные, "тутэйшыя" отличия в традициях, быте со временем становились все очевиднее. "Малая родина" желала приобрести более точное имя. А для этого требовались новые горизонты представлений о жизни. И они появились в 1815 году, когда Мицкевич поступил в Виленский университет.

Родина расширяет свои пределы

Вильно, древний град, основанный князем Гедимином, долгие столетия являлся центром литовско-белорусских земель, столицей Великого Княжества Литовского, общего государства двух народов-соседей. Хотя с третьим разделом Речи Посполитой 1795 года оно прекратило свое существование, но по-прежнему обладало притягательной силой, особенно для молодежи, съехавшейся сюда в университет, — неповторимое средоточие интеллектуальной жизни того времени. Ее волновали те же вопросы, что и Мицкевича: что являет собой их отчизна, каковы ее отличительные черты? Студенты объединялись в общества филаретов, филоматов и "лучистых". На тайных сходках за городом слушали рефераты о народном творчестве и быте крепостных крестьян, пели песни, читали стихи, ставили драматические сценки, где звучала и белорусская речь. Но называли они себя литвинами — не в этническом смысле, а в историческом, как наследники Великого Княжества Литовского. Так у Мицкевича определилось новое, более широкое, понятие родины. Литовского языка он почти не знал (с трудом записал на нем три песни), но историческое имя временно принял.

Вместе с Яном Чечотом, Томашем Заном и другими сынами земли белорусской Адам Мицкевич соревновался в стихотворчестве. Его произведения "Песня филаретов", "Ода к юности", прославляющие гражданственность, стали гимнами патриотической молодежи. Правда, как и первая поэма "Мешко, князь Новогрудка" (1817), написаны они в соответствии с устаревшими канонами классицизма. Поэту требовалось вдохнуть свежего, народного воздуха. И он смог это сделать на родной Новогрудчине, где проводил летние и рождественские каникулы. Один из университетских друзей, Игнатий Домейко, познакомил Адама со своей родственницей Марылей Верещака, жившей в Тугановичах. Марыля оказалась необыкновенной девушкой: отлично знала западноевропейскую романтическую поэзию, любила петь белорусскую народную песню "Да цераз мой двор…" и сама сочиняла музыку. Вспыхнула большая и чистая любовь, которая, по всеобщему признанию, разбудила в Мицкевиче настоящего поэта. Из складывавшегося эпигона традиционного классицизма Марыля сделала страстного поборника романтизма. Однажды, выслушав на берегу Свитязи из уст старого рыбака легенду об утонувшем городе, она воскликнула: Napisz cos takiego! — "Напиши нечто такое!" И он написал. Создал баллады "Свитезь", "Свитезянка", "Лилии", вторую и четвертую части поэмы "Дзяды", издал в Вильно два сборника поэзии, которыми положил начало польскому романтизму.

В ссылке и изгнании

Власти все же вышли на след тайных обществ. Наиболее активных филоматов и филаретов, среди них и Мицкевича, уже работавшего учителем в Ковно, заключили в тюрьму. А потом отправили кого в ссылку, а кого домой под полицейский надзор. Для Мицкевича ссылка выглядела скорее почетной: Петербург, Одесса, Крым, Москва, снова Петербург. Посещения салона для избранных пианистки Марии Шимановской, встречи с братьями по духу — Пушкиным и Вяземским, Рылеевым и Бестужевым. Потом он адресует им свое стихотворение "Друзьям-москалям". А Пушкин (на доме по улице Немировича-Данченко, где они встречались, теперь красуется памятный горельеф) адресовал Мицкевичу строки: "Он говорил о временах грядущих, / Когда народы, распри позабыв,/ В единую семью соединятся".

С такими убеждениями Мицкевич и покинул (почти явно) Россию, обогатившую его не только изданием "Сонетов", но и пониманием того, что есть царская власть, но есть и друзья-славяне. Против первой он попытался бороться с оружием в руках во время восстания 1831 года, пробрался даже в Великопольшу (кстати, единственные месяцы, когда поэт пребывал на этнически польской территории), но почитатели удержали его.

А потом начались годы скитаний, паломничества по Европе во имя спасения родины. Теперь для него это уже была не только Новогрудчина, не только Литва (историческая), но и вся бывшая Речь Посполитая (включая Польшу и Украину), все славянство. А во время "весны народов" 1848 года пришло очередное понимание: нельзя освободить один европейский народ, не сделав свободными все страны Европы. Поэтому поэт организовал польский легион и направился в Италию на помощь повстанцам Гарибальди, потом, в 1855 году, — с политической миссией в Турцию, в Константинополь, где его внезапно и настигла смерть. Даже энциклопедии утверждают: от холеры. Но я разделяю мнение тех, кто считает: отравили недруги. Иначе тело Мицкевича не перевезли бы в Париж, а потом в Краков, в Вавельский замок, к гробам королей. Ведь корону короля поэтов на своей родине, малой и большой, он ни с кем не разделил.

К вершинам славы

Признание к Адаму Мицкевичу пришло уже в виленско-ковенский период его жизни, после выхода первых двух романтических сборников поэзии. Оно окрепло в России, где поэта, несмотря на молодые годы, причислили к сонму великих славянских творцов. Мицкевич оставался незыблемым литературным и нравственным авторитетом, находясь вдали от родины, в эмиграции. Хотя его произведения в Российской империи строго запрещались, тем не менее их привозили сюда и распространяли нелегально. Они воспитывали патриотические чувства у преемников филоматов и филаретов, участников восстаний 1831 и 1863 годов, формировали художественные вкусы.

В 1830 — 1840-е годы в распространенной в Беларуси польской литературе отчетливо сформировалась так называемая белорусская школа, куда входили Александр Гроза, Юльян Лясковский, Героним Марцинкевич, три брата Гржималовские и многие другие. По таланту они, несомненно, не дотягивали до уровня своего вдохновителя и учителя Адама Мицкевича. Но, как и он, в своих романтических произведениях уже сознательно и последовательно опирались на белорусское устное народное творчество. Отсюда оставался всего один шаг к литературе белорусской — сознательному творчеству на белорусском языке. Этот шаг сделали Владислав Сырокомля, Винцент Дунин-Марцинкевич, Ян Барщевский, Александр Рыпинский, Артем Верига-Даревский, Винцесь Коротынский, Аделя из Устрони, авторы анонимных "гутарак" (бесед). Наряду с польскими у них появляются, сначала несмело, нерегулярно, белорусские произведения, которые у Дунина-Марцинкевича, тоже юбиляра нынешнего года, уже занимают ведущее место. Как раз в таком смысле, как зачинателя традиции, Мицкевича можно считать и одним из зачинателей новой белорусской литературы. Вот почему Адам Мицкевич так почитаем в Беларуси, на его родине: переводами, посвященными ему стихотворениями, музеями, памятниками, названиями улиц. Любовью читателей и почитателей.

Сегодня многие застройщики стоят перед выбором: строить блочный или деревянный дом. Мы построим деревянные дома в кратчайшие сроки. Деревянный дом - это экологичный дом, который хранит тепло зимой и не даёт перегреваться вашему дому летом.

 2008-12-23 05:19:47 Версия для печати

Папярэднія навіны

- Тозик предложил Китаю поучаствовать в реализации проекта "Минск-Сити"
- Бизнес-союзы Калинина и Карягина должны перенести Червенский рынок до 1 июня
- В Минске разработают единую концепцию застройки пр. Победителей
- Ладутько рассказал об автовокзале "Московский", застройке Уручья и историческом центре Минска
- Города-спутники могут появиться вокруг областных центров Беларуси
- Замминистра архитектуры: "Понятие "микрорайон" должно уйти в прошлое"
- Парки Минска готовятся к открытию сезона аттракционов
Туут Аархіў нававiнаў Стужка навінаў у RSS | Архіў навінаў па месяцох


Апошняе ў праекце

1. Інстытут фізкультуры. 1976-2006
2. Прывакзальная плошча 1954-2006
3. Прывакзальная плошча. 1956-2006
4. Вуліца Камсамольская з боку вуліцы Кірава. 1950-я-2006
5. Вуліца Камсамольская, жылы дом на скрыжаваньні з вуліцай Карла Маркса. 1951-2006
6. Спуск да праспэкта з боку вуліцы Чырвонаармейскай. 1956-2006
7. Вуліца Карла Маркса, скрыжаваньне з вуліцай Валадарскага. Пач. XX ст.-2006
8. Касьцёл Прысьв. Дзевы Марыі і будынак былога езуіцкага калегіюма. 1917-2006
9. Плошча Свабоды. Будынак былога базыліянскага кляштара. Кан. XIX ст.-2006
10. Плошча Свабоды. Вуліца Кірылы і Мяфодзія. 1918-2006
11. Плошча Свабоды. Катэдральны праваслаўны сабор Сьв. Духа. Кан. XIX ст.-2006
12. Тэатар імя Янкі Купалы. 1931 - 2006
13. Расейскі драматычны тэатар. 1929 - 2006.
14. Вуліца Карла Маркса. Музэй гісторыі і культуры Беларусі. 1938 - 2006
15. Скрыжаваньне вуліцаў Карла Маркса і Леніна. 1939 - 2006.
16. Праспэкт Незалежнасьці і ўваход у Цэнтральны сквэр. 1938 - 2006.


Меню



Пошук


 


Фотазамалёўкі


· Іншы Менск

polack.by – Сайт о городе Полоцке.


Апытаньне


На якой мове павінны гучаць абвесткі на менскім чыгуначным вакзале, ці дублявацца на некалькіх?

На беларускай
На расейскай
На беларускай і расейскай
На беларускай і польскай
На беларускай і ангельскай
На беларускай, расейскай і ангельскай
На беларускай, расейскай і польскай
На беларускай, польскай і ангельскай
На расейскай і ангельскай



Вынікі

Адказаў 1598
Іншыя апытаньні


Апошняе на форуме


Няма дадзеных


Апошнія артыкулы


- Васіль Шарапаў "Сённяшняе і заўтрашняе сталіцы"
- Анатолъ Вялюгін, Тарас Хадкевіч "Рукі дружбы"
- Мікола Ткачоў "Сцяг ветэрана"
- Тарас Хадкевіч "Мінскі трактар"
- Алесь Асіпенка "Поступ веку"
- Ніл Гілевіч "Мой горад"
- Аляксандр Міронаў "За пераездам"
- Іван Навуменка "Афрыка ў Мінску"
- Іван Грамовіч "Мінскія поры года"
- Сяргей Грахоўскі "Тры песні любві"
- Рыгор Няхай "Мінскія замалёўкі"
- Уладзімір Карпаў "Мінскія сустрэчы"
- Яфім Садоўскі "Андруша"
- Мікалай Аляксееў "Абарона Мінска"
- Кузьма Чорны "Мінск"
- Раман Сабаленка "Першы пробны"
- Янка Скрыган "Падзяка"
- Станіслаў Шушкевіч "Родны горад"
- Яўген Рамановіч "Беларуская хатка"
- Цімафей Саладкоў "Векапомны семнаццаты"
- Антон Бялевіч "Камароўка"
- Уладзімір Караткевіч, Адам Мальдзіс "Горад паўстае. 1863-1864"
- Кастусь Кірэенка "Вуліца Янкі Купалы"
- Аляксей Русецкі "Аб Мінску"
- Алесь Бачыла "Самы лепшы горад"
- Еўдакія Лось "Мінчанка"
- Алесь Звонак "Ленінскі праспект"
- Міхась Калачынскі "На мінскіх вуліцах"
- Мікола Хведаровіч "Красуй, наш Мінск"
- Максім Лужанін "У роднай сталіцы"
- Максім Танк "Табе складаю гэты гімн"
- Аляксей Зарыцкі "Лебедзі"
- Анатоль Вялюгін "Палац піянераў"
- Васіль Вітка "Няміга"
- Пятро Глебка "Дзень вайны"
- Аркадзь Куляшоў "Вуліца Маскоўская"
- Анатоль Астрэйка "Плошча Свабоды"
- Піліп Пестрак "Кірмаш" Урывак з паэмы
- Янка Купала "Водклік з 29 кастрычніка 1905 г. у Мінску"
- Мікола Аўрамчык "Домік I з'езда РСДРП"
- Рыгор Барадулін "Мянеск"
- Пімен Панчанка "Слова пра Мінск"
- Павал Севярынец. "Нацыянальная ідэя". Вытрамкі.
- Прывілей Менску на Магдэбургскае права 1499 года
- Вуліца Валадарскага, 13. Дом фон Гельперсен.
- Вуліца Ракаўская, 14. Дом Рубінштэйна.
- Вуліца Рэвалюцыйная, 15. Дом Бакштанскага.
- Вуліца Ракаўская, 17, дом Чэрчыса.
- Вуліца Герцэна, 4. Дом Вігдорчыкаў
- Вуліца Валадарскага, 4. Дом Старобінскай.
- Вуліца Рэвалюцыйная, 13. Дом Варгафціка
- Вуліца Камсамольская, 7
- Вуліца Рэвалюцыйная, 24. Дом Залкінда.
- Вуліца Рэвалюцыйная, 11. Дом Фішэра.
- Вуліца Рэвалюцыйная, 22. Дом Фішэра.
- Вуліца Рэвалюцыйная, 28. Дом Ельскіх.
- Рашэньне Менскага гарадзкога Савета дэпутатаў ад 5 верасьня 1991 г. №167 "Аб гербе г.Мiнска i аб вяртаннi гораду яго гiстарычнай назвы Менск"
- Галіна Булыка "Стары Менск"
- Брылевічы
- Вуліца Савецкая, 17
- III Дом Саветаў. Вуліца Максіма Багдановіча, 23.
- I Дом Саветаў, вуліца Савецкая, 19
- Адкрыты ліст гісторыкаў аб неабхонасьці спыненьня гвалтоўнага разбурэньня гістарычнага цэнтра Менска
- М Валодзін "Койдановская", верш
- М.Валодзін "Музыкальный переулок", верш
- М. Валодзін "Соборная площадь", верш
- Ракаўская вуліца, 24.
- Вуліца Рэвалюцыйная, 4 і 6.
- Аб зацьверджаньні сьпіса будынкаў і збудаваньняў, якія зьяўляюцца аб'ектамі гісторыка-культурнай спадчыны ў межах гістарычнага цэнтра Менска
- Перайменаваньні менскіх вуліцаў падчас нямецкай акупацыі
- Антон Адамовіч "Менску (на ўгодкі вялікае пажогі)"
- Ведамасныя жылыя дамы ў цэнтры Менска
- Рэвалюцыйная вуліца
- Ленінградская вуліца


Наш гузік



код гузіка



Лічыльнікі